Норман — единственный, к кому она может обратиться; ведь он же сам сказал, что всегда готов подставить ей плечо. К тому же разве не с его помощью зародилась в ней новая жизнь?

Собравшись с духом, она позвонила ему в Лондон — поздно вечером, чтобы наверняка застать дома. Сообщила новость и затаила дыхание, прислушиваясь к гулкому биению своего сердца.

— Полагаю, ошибка исключена, — только и сказал он в ответ.

— Я не стала бы звонить…

— Хорошо. Успокойся. Утром я приеду, и мы все обсудим. Алисия… не волнуйся, ладно?

Не волнуйся, как же!

Всю ночь она лежала без сна, гадая, какой выход он ей предложит. Тайный аборт? На это она никогда не согласится. Никто не заставит ее прервать жизнь нерожденного младенца. Ребенок, будь то мальчик или девочка, — это частичка Нормана, которая всегда будет принадлежать ей. А когда все уляжется, она придумает, как в одиночку воспитать малыша.

Норман прибыл в восемь часов утра, задолго до того, как проснулись Леон с Филлис. Чопорная миссис Фирс предложила ему завтрак, но он отказался. Экономка никогда не говорила лишних слов, и Алисия никогда не видела, чтобы та улыбалась, но взгляд, которым она наградила их обоих в то утро, свидетельствовал о многом.

Поэтому Норман взял Алисию за руку и повел из особняка в ухоженный сад.

— Мы поженимся сразу же, как только будут улажены формальности.

Она станет женой Нормана! Сбывается ее сокровенная мечта. Сердце запрыгало в груди, а потом перешло на тяжелый торжественный ритм. Алисия плюхнулась на витую чугунную скамью и выдавила:

— Ты не обязан. — На короткой верхней губе от напряжения выступили капельки пота.

— Знаю. Никто не держит дуло пистолета у моего виска.

Норман возвышался над ней, стоя спиной к утреннему солнцу. Лицо оставалось в тени, и она не могла разглядеть его выражения, но знала, что оно такое же бесцветное и холодное, как и голос.