Мать с Леоном давно уже легли спать, а она, наивная восемнадцатилетняя толстушка, все сидит на кровати и собирается с духом, чтобы пойти в комнату Нормана, сообщить, что ей предлагают работу в Штатах, и спросить, будет ли он скучать по ней. Если же выяснится, что разлука с ней его удручает, она ни за что не уедет.

С тех пор как она в июне сдала выпускные экзамены и вернулась в Мэлверн, Леон не дает ей проходу, смущая вопросами о мальчиках; при этом его похотливые глаза будто раздевают ее, — особенно когда Филлис нет рядом. Да и матери она не нужна здесь, та никогда ее особо не жаловала. Если бы не Норман, иногда приезжающий в дом отчима, она ни секунды не стала бы торчать тут этим летом. Приняла бы приглашение Карен погостить у них, где ей всегда рады, строила бы сейчас планы о том, как поедет с семьей подруги в Бостон, где ей предлагают интересную работу в новом рекламном агентстве, которое открывает за океаном отец Карен.

Но как же она оставит Нормана? Как может уехать, если есть хотя бы крошечная надежда на то, что он готов полюбить ее столь же сильно, как любит она его?

Карен замучила ее телефонными звонками, умоляя ехать с ними. Она должна на что-то решиться, и помочь ей в этом способен только один человек — Норман.

Но сидением на кровати в кромешной тьме ничего не добиться! Алисия откинула покрывало и спустила с постели ноги. Прибыв вечером в Мэлверн, где он намеревался провести выходные и где его очень ждали, Норман отказался от ужина и сразу отправился в свою комнату.

— У меня, похоже, простуда, — объяснил он. — Все симптомы налицо. Так что я поднимусь к себе и буду лечиться аспирином с виски.