И только любовные утехи были на уме у Леона в тот последний роковой день в Мэлверне, изменивший ее судьбу. Да, она правильно решила в свое время, что секс ей ни к чему.

Алисия резким движением высвободилась из объятий Грега. Если он до сих пор не понял — так, значит, никогда и не поймет. И нечего тратить силы на очередные объяснения.

— Мне нужно собираться. Закрой дверь с той стороны.

Алисия ехала быстро, но осторожно, с уверенностью ведя спортивный автомобиль с низкой посадкой, под длинным глянцевитым капотом которого рокотал мощный мотор, чутко реагировавший на каждое указание хозяйки.

Она словно срослась с машиной. За рулем внутреннее напряжение неизменно исчезало, ровный характерный рев двигателя, побуждающий красный автомобиль мчаться вперед, пожирая милю за милей, дарил ощущение свободы. Быстрая езда возбуждала подобно наркотику.

Свет фар, разрезая ночную мглу, скользил по мокрому черному шоссе. Алисия давила на педаль газа, оставаясь в левом ряду, и с сожалением сбавила скорость, когда пришлось съехать на проселочную дорогу. Скоро и Мэлверн. А там ее ждет Норман.

Норман… Наверняка бесится оттого, что Леон не упомянул его в завещании, оставив состояние ей, презренной отщепенке? Интересно, а от нее-то он чего ожидает? При этой мысли губы Алисии скривились в циничной усмешке.

Ожидает увидеть сентиментальную дурочку, которой сможет помыкать, приказывая, как лучше распорядиться наследством, чтобы потом надменно откланяться с чувством удовлетворенного тщеславия и исполненного долга?

И внешне как он ее представляет? Думает, что его взору явится взрослая версия той безрассудной восемнадцатилетней девушки? С пышными формами — бич ее юных лет, — которые за семь лет и вовсе утратили всякое подобие изящества? С мышиного цвета волосами, коротко общипанными «под мальчишку»? С собачьей преданностью в глазах, в несуразных мешковатых нарядах, купленных в дешевых магазинах?